Лермонтов >>> Летопись жизни и творчества М. Ю. Лермонтова >>> 1840
Летопись жизни и творчества М. Ю. Лермонтова
1840 год


1 января. Стихотворение «Как часто, пестрою толпою окружен» датировано: «1-е января».

2/14 января. Лермонтов был приглашен на бал во французское посольство к Барантам.

14 января. Лермонтов вечером у Карамзиных. Здесь же были А. И. Тургенев, Жуковский, Вяземский. «Князь Одоевский... читал свою мистическую повесть». А. И. Тургенев спорил «с Вяземским и Жуковским за высшие начала психологии и религии».

Между 14 и 17 января. Вышли в свет «Отечественные записки» (т. VIII, № 1), где в отд. III на с. 140 напечатано стихотворение «Как часто, пестрою толпою окружен», подписанное «М. Лермонтов».

20 января. В «Литературной газете» 20 января 1840 г. (стлб. 133) напечатано стихотворение «И скучно, и грустно», подписанное «М. Лермонтов».

Начало года. Знакомство Лермонтова с Е. А. Баратынским у кн. В. Ф. Одоевского в Петербурге.

О своем знакомстве с Лермонтовым Баратынский писал жене: «Познакомился с Лермонтовым, который прочел прекрасную новую пьесу; человек без сомнения с большим талантом, но мне морально не понравился. Что-то нерадушное, московское».

9 февраля. Письмо В. Г. Белинского к В. П. Боткину о стихотворениях Лермонтова «Терек» (т. е. «Дары Терека») : «Черт знает — страшно сказать, а мне кажется, что в этом юноше готовится третий русский поэт и что Пушкин умер не без наследника». Затем Белинский пишет о «Колыбельной песни казачки» (т. е. «Казачьей колыбельной песне»), о «Молитве» («В минуту жизни трудную») и о стихотворении «И скучно, и грустно».

12 февраля. Высочайший приказ о поощрении.

Около 14 февраля. Вышла февральская книжка «Отечественных записок» (т. VIII, № 2), где в отд. III напечатаны «Тамань» (с. 144—154) и «Казачья колыбельная песня» (с. 245—246), подписанные «М. Лермонтов».

16 февраля. На балу у графини Лаваль столкновение Лермонтова с сыном французского посланника Эрнестом де Барантом. Барант вызвал Лермонтова на дуэль.

«Зимой 1839 года Лермонтов был сильно заинтересован кн<ягиней> <М. А.> Щербатовой (к ней относится пьеса «На светские цепи»). Мне ни разу не случалось ее видеть, знаю только, что она была молодая вдова, а от него слышал, что такая, что ни в сказке сказать, ни пером описать. То же самое, как видно из последующего, думал про нее и г. де Барант, сын тогдашнего французского посланника в Петербурге. Немножко слишком явное предпочтение, оказанное на бале счастливому сопернику, взорвало Баранта, он подошел к Лермонтову и сказал запальчиво: „Vous profitez trop, monsieur, de ce que nous sommes dans un pays ou le duel et defendu!“ — „Qu’a ca ne tienne, monsieur, — отвечал тот, — je me mets entierement a votre disposition“ и на завтра назначена была встреча». (А. П. Шан-Гирей. М. Ю. Лермонтов. РО, 1890, кн. 8, с. 747—748).

«Несколько успехов у женщин, несколько салонных волокитств вызвали против него <Лермонтова> вражду мужчин; спор о смерти Пушкина был причиной столкновения между ним и г. де Барант, сыном французского посланника: последствием спора была дуэль». (PC, 1882, т. 35, кн. 9, с. 618 (письмо Е. П. Ростопчиной к А. Дюма-отцу. Перевод с французского)).

18 февраля, воскресенье, в 12 часов дня. Дуэль Лермонтова с де Барантом за Черной речкой на Парголовской дороге при секундантах А. А. Столыпине и графе Рауле д’Англесе. После дуэли Лермонтов, слегка оцарапанный ниже локтя, заезжал к А. А. Краевскому.

«Нас распустили из училища утром, и я, придя домой часов в девять, очень удивился, когда человек сказал мне, что Михаил Юрьевич изволили выехать в семь часов; погода была прескверная, шел мокрый снег с мелким дождем. Часа через два Лермонтов вернулся, весь мокрый, как мышь. „Откуда ты эдак?“ — „Стрелялся“. — „Как, что, зачем, с кем? “ — „С французиком“. — „Расскажи“. Он стал переодеваться и рассказывать: „Отправился я к Мунге <А. А. Столыпину>, он взял отточенные рапиру и пару Кухенрейтеров и поехали мы за Черную речку. Они были на месте. Мунго подал оружие, француз выбрал рапиры, мы стали по колено в мокром снегу и начали; дело не клеилось, француз нападал вяло, я не нападал, но и не поддавался. Мунго продрог и бесился, — так продолжалось минут десять. Наконец, он оцарапал мне руку ниже локтя, я хотел проколоть ему руку, но попал в самую рукоятку, и моя рапира лопнула. Секунданты подошли и остановили нас; Мунго подал пистолеты, тот выстрелил и дал промах, я выстрелил на воздух, мы помирились и разъехались». (А. П. Шан-Гирей. М. Ю. Лермонтов. РО, 1890, кн. 8, с. 748).

«Я встретился у г. Краевского с Лермонтовым в день его дуэли с сыном г. Баранта, находившимся тогда при французском посольстве в Петербурге... Лермонтов приехал после дуэли прямо к г. Краевскому и показывал нам свою царапину на руке. Они дрались на шпагах. Лермонтов в это утро был необыкновенно весел и разговорчив. Если я не ошибаюсь, тут был и Белинский». (И. И. Панаев. Литературные воспоминания. Гослитиздат, [Л.], 1950, с. 135).

19 февраля. Цензор П. Корсаков разрешил издание «Героя нашего времени. Сочинение М. Лермонтова. Часть I и часть II. СПб. В типографии Ильи Глазунова и Ко. 1840».

21 февраля. В «Литературной газете» (стлб. 356—357) помещен отзыв о стихотворении «И скучно, и грустно», напечатанном там же в № 6 от 20 января.

Двадцатые числа февраля. Командир лейб-гвардии Гусарского полка Н. Ф. Плаутин потребовал от Лермонтова объяснения обстоятельств дуэли с де Барантом.

Январь — начало марта. Письмо Лермонтова к К. Ф. Опочинину.

Начало марта. Письмо Лермонтова к командиру л.-гв. Гусарского полка Н. Ф. Плаутину с объяснением обстоятельств дуэли с де Барантом:

«Ваше превосходительство,
милостивый государь!

Получив от вашего превосходительства приказание объяснить вам обстоятельства поединка моего с господином Барантом, честь имею донести вашему превосходительству, что 16-го февраля на бале у графини Лаваль господин Барант стал требовать у меня объяснения насчет будто мною сказанного; я отвечал, что все ему переданное несправедливо, но так как он был этим недоволен, то я прибавил, что дальнейшего объяснения давать ему не намерен. На колкий его ответ я возразил такой же колкостью, на что он сказал, что если б находился в своем отечестве, то знал бы как кончить дело; тогда я отвечал, что в России следуют правилам чести так же строго, как и везде, и что мы меньше других позволяем себя оскорблять безнаказанно.

«Он меня вызвал, мы условились и расстались. 18 числа в воскресенье в 12 часов утра съехались мы за Черною речкой на Парголовской дороге. Его секундантом был француз, которого имени я не помню и которого никогда до сего не видал. Так как господин Барант почитал себя обиженным, то я предоставил ему выбор оружия. Он избрал шпаги, но с нами были также и пистолеты. Едва успели мы скрестить шпаги, как у моей конец переломился, а он мне слегка оцарапал грудь. Тогда взяли мы пистолеты. Мы должны были стрелять вместе, но я немного опоздал. Он дал промах, а я выстрелил уже в сторону. После сего он подал мне руку, и мы разошлись».

2 марта. В «Одесском вестнике» (№ 18) на с. 70 — отзыв о стихотворениях Лермонтова «Узник» и «Ангел», напечатанных в «Одесском альманахе на 1840 год».

5 марта. Высочайший приказ о поощрении.

6/18 марта. M. Д. Нессельроде во французском письме к сыну Дмитрию Карловичу пишет: «Со вчерашнего дня я в тревоге за Баранта, которого люблю; у сына его месяц тому назад была дуэль с гусарским офицером: дней пять только это стало известно. Государь сказал моему мужу, что офицера будут судить, а потому противнику его оставаться здесь нельзя. Это расстроит семью <Барантов>, а потому тяжело для твоего отца. Напрасно Барант тотчас не сказал ему об этом: он бы посоветовал ему тогда же услать сына».

10 марта. Приказание начальника Штаба Отдельного гвардейского корпуса заготовить проект приказа о предании Лермонтова военному суду за дуэль с де Барантом.

Начато «Дело Штаба Отдельного гвардейского корпуса Отделения аудиториатского. О поручике лейб-гвардии Гусарского полка Лермантове, преданном военному суду за произведенную им с французским подданным Барантом дуэль и необъявление о том в свое время начальству».

11 марта. Лейб-гвардии Гусарского полка поручик Лермонтов за произведенную им, по собственному его сознанию, дуэль и за недонесение о том тотчас своему начальству предается «военному суду при Гвардейской кирасирской дивизии, арестованным». Подписал: «генерал-фельдцейхмейстер Михаил». В тот же день Михаил Павлович сообщил о предании Лермонтова суду в специальном донесении «на высочайшее имя».

12 марта. Письмо А. А. Столыпина к А. X. Бенкендорфу о том, что Столыпин был секундантом на дуэли Лермонтова с Барантом: «Терзаясь... мыслью, что Лермонтов будет наказан, а я, разделявший его поступок, буду предоставлен угрызениям своей совести, — спешу, по долгу русского дворянина принести... мою подлинную повинную».

14 марта. В состав комиссии военного суда при Кавалергардском ее величества полку, учрежденной для суда над Лермонтовым, назначены: за презуса полковник Полетика, за асессоров ротмистр Бетанкур, штаб-ротмистр кн. Куракин, поручики Самсонов, Зиновьев, корнеты Булгаков и гр. Апраксин. В тот же день петербургскому военному генерал-губернатору гр. Эссену дано распоряжение об аресте А. А. Столыпина.

14 марта. Цензоры П. Корсаков и А. Фрейганг разрешили «Отечественные записки» (т. IX, № 3), где в отд. III на с. 5—79 напечатана «Повесть в двух танцах» В. А. Соллогуба «Большой свет». В герое повести молодом офицере Леонине современники узнавали Лермонтова, в Сафьеве — Столыпина. По признанию Соллогуба, повесть посвящена была императрице Александре Федоровне и вел. кн. Марии Николаевне и Ольге Николаевне, которые были раздражены поведением Лермонтова на новогоднем балу в зале Дворянского собрания 1 января 1840 г.

14 марта. П. А. Вяземский пишет из Петербурга в Париж жене В. Ф. Вяземской и дочери Надежде: «Лермонтов имел здесь дуэль, впрочем без кровопролитных последствий с молодым Барантом (Наденька не бледней, не с Проспером). Причина тому бабьи сплетни и глупое, ребяческое, а между тем довольно нахальное волокитство петербургское. Тут замешана моя приятельница Бехерахт. Всех мне более тут жалок отец Барант, которому эта история должна быть очень неприятна. Лермонтов может быть по службе временно пострадает, да и только. В нынешней молодежи удивительно много ребячества, но не простосердечного, а только глупого и необразованного, т. е. не воспитанного ни домашним, ни общественным воспитанием».

15 марта. А. И. Тургенев в письме из Москвы спрашивает П. А. Вяземского: «Верно, Лермонтов дрался с Бар<антом> за кн. <Щербатову>?»

15 марта. Начала работу военно-судная комиссия, учрежденная при Кавалергардском полку по делу о дуэли Лермонтова с де Барантом. А. А. Столыпин-Монго арестован и препровожден в Главное адмиралтейство.

15 марта. В. Г. Белинский пишет из Петербурга в Москву В. П. Боткину: «Лермонтов под арестом за дуэль с сыном Баранта. Государь сказал, что если бы Лермонтов подрался с русским, он знал бы, что с ним сделать, но когда с французом, то три четверти вины слагается. Дрались на саблях, Лермонтов слегка ранен и в восторге от этого случая, как маленького движения в однообразной жизни. Читает Гофмана, переводит Зейдлица и не унывает. Если, говорит, переведут в армию, буду проситься на Кавказ. Душа его жаждет впечатлений и жизни».

Середина марта (?). Записка Лермонтова по-французски к С. А. Соболевскому, по-видимому написанная под арестом.

«Я очень огорчен, дорогой Соболевский, что не могу сегодня воспользоваться вашим приглашением, обществом и ростбифом; надеюсь, что вы простите мне мою измену в связи с моим теперешним положением, которое от меня никак не зависит.

Весь ваш Лермонтов».

16 марта. Лермонтов дал расписку в том, что читал повеление о производстве над ним суда при Кавалергардском полку за дуэль с бароном Э. де Барантом. В тот же день Лермонтов допрошен «в присутствии комиссии военного суда, учрежденной при Кавалергардском полку» и дал письменные показания. Определение комиссии военного суда.

16/28 марта. M. Д. Нессельроде в письме на французском языке к сыну Дмитрию Карловичу пишет из Петербурга: «... я тебе сообщала о дуэли Баранта: офицер Лементьев под судом, а его секундант, который сам себя выдал, под арестом. Надеются, что наказания не будут строги. Государь был отменно внимателен к семье Баранта, которой все высказали величайшее сочувствие. Сын их уезжает на несколько месяцев».

17 марта. Лермонтов переведен из Ордонанс-гауза на Арсенальный караул с разрешения петербургского коменданта генерал-майора Г. А. Захаржевского.

А. П. Шан-Гирей пишет: «Лермонтов за поединок был предан военному суду с содержанием под арестом и в понедельник на страстной неделе 8 апреля получил казенную квартиру в третьем этаже с.-петербургского Ордонанс-гауза..., а оттуда перемещен на Арсенальную гауптвахту, что на Литейной. В Ордонанс-гауз к Лермонтову тоже никого не пускали; бабушка лежала в параличе и не могла выезжать, однако же... она успела выхлопотать у тогдашнего коменданта... З<ахаржевского>, чтоб он позволил впустить меня к арестанту... Лермонтов не был очень печален, мы толковали про городские новости, про новые французские романы..., играли в шахматы, много читали, между прочим Андре Шенье, Гейне и „Ямбы“ Барбье... Здесь написана была пьеса „Соседка“... Она действительно была интересная соседка, я ее видел в окно, но решеток у окна не было, и она была вовсе не дочь тюремщика, а вероятно, дочь какого-нибудь чиновника, служащего при Ордонанс-гаузе, где и тюремщиков нет, а часовой с ружьем точно стоял у двери». (РО, 1890, кн. 8, с. 478—749).

17 марта. Вел. кн. Михаил Павлович приказал военно-судной комиссии допросить А. А. Столыпина, не предъявляя ему показаний Лермонтова.

18 марта. А. А. Столыпин допрошен в присутствии Комиссии военного суда, учрежденной при Кавалергардском полку, и дал письменные показания. Определение комиссии военного суда.

19 марта. При отзыве командира лейб-гвардии Гусарского полка генерал-майора Н. Ф. Плаутина о Лермонтове препровождены в комиссию военного суда два кондуитных и один формулярный список Лермонтова.

19 марта. П. А. Вяземский пишет из Петербурга в Париж жене В. Ф. Вяземской и дочери Надежде: «В четверг, т. е. послезавтра, надеюсь послать еще чайку с молодым Барантом (т. е. не ча?йку, не птицу, а чайку?. Наденька, смейся во все горло и говори: шарман). Об истории дуэли много толков, но все не доберешься толку и не знаешь, что было причиной ссоры. Теперь многие утверждают, что Бахерахт тут ни в чем не виновата. Она, говорят, очень печальна и в ужасном положении, зная, что имя ее у всех на языке. Кажется, они скоро едут обратно в Гамбург, не дожидаясь навигации. Петербург удивительно опасное и скользкое место».

20 марта. Дата рукой В. А. Соллогуба на копии стихотворения «Журналист, Читатель и Писатель»: «С.-Петербург. 20 марта 1840. Под арестом, на Арсенальной гауптвахте».

20 марта. В «Литературной газете» от 20 марта 1840 г. (№ 23, стлб. 544—545 помещен сочувственный отзыв о стихотворениях Лермонтова «Узник» и «Ангел», напечатанных в «Одесском альманахе на 1840 год».

20 марта. Лермонтов был освидетельствован полковым штаб-лекарем Кавалергардского полка А. Г. Дубницким в присутствии членов комиссии военного суда. В свидетельстве указывается, что никаких следов или рубцов от раны, полученной Лермонтовым на дуэли с Барантом, «усмотрено не было».

21 марта. П. А. Вяземский пишет из Петербурга в Париж жене В. Ф. Вяземской и дочери Надежде: «Посылается при сем фунт чаю и одесский альманах с молодым Барантом. Толки о истории его все еще не истолкованы. Это совершенная противоположность истории Дантеса. Здесь действует патриотизм. Из Лермонтова делают героя и радуются, что он проучил француза. Но кто прав и кто виноват, — чья роль в деле была лучшая, — неизвестно, а все сплетня».

21 марта. Французский посол Проспер де Барант обратился к министру иностранных дел гр. К. В. Нессельроде с просьбой выдать паспорт его сыну Эрнесту де Баранту, направляющемуся в Париж «завтра 3 апреля» (т. е. 22 марта по старому стилю).

22 марта/3 апреля. Е. А. Верещагина пишет дочери, А. М. Хюгель:

«Миша Лер<монтов> опять сидит под арестом, и судят его — но кажется, кончится милостиво. Дуэль имел с Барантом, сыном посла. Причина — барыни модные. Но его дерзости обыкновенные — беда. И бедная Елиз<авета> Алексеевна. Я всякой день у нее. Нога отнималась. Ужасное положение ее — как была жалка. Возили ее к нему в караульную».

22 марта, в 8 часов вечера. Лермонтов через А. В. Браницкого 2-го пригласил на Арсенальную гауптвахту Эрнеста де Баранта для личных объяснений по поводу своих показаний от 16 марта, которыми Барант был настолько недоволен, что требовал новой дуэли. Свидание состоялось.

23 марта. Министр иностранных дел гр. К. В. Нессельроде получил предписание вел. кн. Михаила Павловича снять показания с Баранта. Нессельроде распорядился: «Отвечать, что Барант уехал».

25 марта. Объяснение Лермонтова о свидании с де Барантом, представленное вел. кн. Михаилу Павловичу.

25 марта. В «Северной пчеле» (№ 67) на с. 266 в рецензии А. Чацкого на «Одесский альманах на 1840 год» упоминаются напечатанные там стихотворения Лермонтова «Узник» и «Ангел».

29 марта. Лермонтов допрошен «в присутствии комиссии военного суда» и дал письменные показания о свидании с Барантом на Арсенальной гауптвахте 22 марта.

30 марта. «Показание неслужащего дворянина графа Браницкого» и «показание человека подсудимого поручика Лермонтова Андрея Соколова». Определение суда.

30 марта. Плац-майор Г. А. Захаржевский сообщил комиссии военного суда, «что подсудимый л.-гв. Гусарского полка поручик Лермонтов содержится ныне в доме Ордонанс-гауза не в комнате караульного офицера, как он прежде содержался, а в особенной комнате, устроенной для гг. подсудимых офицеров, которая до сего времени была занята. Продовольствия же поручик Лермантов от Ордонанс-гауза никакого не имеет, а таковое приносит ему собственный его человек».

2 апреля. П. А. Вяземский пишет из Петербурга в Париж жене В. Ф. Вяземской и дочери Надежде: «Лермонтово дело пошло хуже. Под арестом он имел еще свидание и экспликацию с молодым Барантом. Все глупое, ребячество, а Лермонтов, вероятно, один из героев Павлуши <сына П. А. Вяземского.> Дух независимости, претензии на независимость, на оригинальность, и конец всего — что все делает навыворот. Тут много посторонних людей пострадает, во-первых свидетели, а более всех дежурный офицер, который допустил свидание. Между тем, что правда, то правда, Лермонтов в заточении своем написал прекрасные стихи».

3 апреля. Дата на шутливой записке Лермонтова к К. Ф. Опочинину: «1840 г. апрель 3-го» (возможно, рукой Опочинина).

4 апреля. Лермонтов подписал подтверждение в том, что показания, данные по делу о дуэли с де Барантом, изложены правильно: «Показания мои в выписку сию внесены исправно».

5 апреля. Сентенция комиссии военного суда, учрежденной при Кавалергардском полку над поручиком лейб-гвардии Гусарского полка Лермонтовым. Закончено военно-судное дело.

8 апреля. А. И. Тургенев пишет из Москвы П. А. Вяземскому о том, что он ни в какой мере не виноват в ссоре между Лермонтовым и де Барантом.

«Дело вот как было: барон д’Андре, помнится, на вечеринке у Гогенлоэ, спрашивал, правда ли Лермонтов в известной строфе своей бранил французов вообще или только одного убийцу Пушкина, что Барант желал бы знать от меня правду. Я отвечал, что не помню, а справлюсь; на другой день встретил я Лермонтова и на третий получил от него копию со строфы; через день или два, кажется, на вечеринке или на бале уже у самого Баранта, я хотел показать эту строфу Андре; но он прежде сам подошел ко мне и сказал, что дело уже сделано, что Барант позвал на бал Лермонтова, убедившись, что он не думал поносить французскую нацию. Следовательно, я не ввозил Лермонтова к Баранту, не успел даже и оправдать его и был вызван к одной справке, к изъявлению моего мнения самим Барантом чрез барона д’Андре».

В тот же день А. И. Тургенев делает запись в своем дневнике: «Писал к к<нязю> Вязем<скому> — о Лермонт<ове> и Барант<ах>: оправдался».

9 апреля. Мнение командира лейб-гвардии Гусарского полка генера-майора Н. Ф. Плаутина по поводу приговора военно-судной комиссии «относительно подсудимого поручика Лермантова»: приговор находит «правильным и с законами согласным, но в уважение прежней его, Лермантова, усердной службы... полагал бы подсудимого поручика Лермантова разжаловать в рядовые впредь до отличной выслуги».

10 апреля. Запись в дневнике К. А. Полевого: «В Петербурге таскают теперь историю Лермонтова — глупейшую».

10 апреля. Мнение командира Гвардейского резервного кавалерийского корпуса генерал-адъютанта В. К. Кнорринга по поводу приговора по военно-судному делу о Лермонтове: «...наказать выписанием в армию тем же чином и шестимесячным содержанием под арестом в крепости».

11 апреля. Мнение командира Отдельного гвардейского корпуса вел. кн. Михаила Павловича по поводу приговора военно-судной комиссии в отношении Лермонтова: «...сверх содержания его под арестом с 10 прошедшего марта выдержать еще под оным в крепости в каземате три месяца, и потом выписать в один из армейских полков тем же чином».

11 апреля. Предписание Николая I о срочном окончании дела о дуэли Лермонтова с Барантом: «Его величеству угодно, чтобы военно-судное дело о поручике л.-гв. Гусарского полка Лермантове, судимом за дуэль, буде оно подлежит высочайшей конфирмации, было представлено его величеству до Пасхи».

11/23 апреля. E. А. Верещагина пишет из Петербурга дочери А. М. Хюгель:

«Миша Лерм<онтов> еще сидит под арестом, и так досадно — всё дело испортил. Шло хорошо, а теперь господь знает, как кончится. Его характер несносный — с большого ума делает глупости. Жалка бабушка — он ее ни во что не жалеет. Несчастная, многострадальная. При свидании всё расскажу. И ежели бы не бабушка, давно бы пропал. И что еще несносно — что в его делах замешает других, ни об чем не думает, только об себе, и об себе неблагоразумно. Никого к нему не пускают, только одну бабушку позволили, и она таскается к нему, и он кричит на нее, а она всегда скажет — желчь у Миши в волнении. Барант сын уехал».

11 апреля. Началось «Дело Министерства военного, Департамента аудиториатского, 4 отделения, 2-го стола, № 25 по отношению начальника штаба Отдельного гвардейского корпуса о препровождении на ревизию военно-судного дела о поручике лейб-гвардии Гусарского полка Лермантове, осужденном за произведенную им с французским подданным бароном Эрнестом де Барантом дуэль и недонесение о том в то же время начальству».

12 апреля. Определение генерал-аудиториата по военно-судному делу о Лермонтове.

12 апреля. Письмо А. О. Смирновой к B. А. Жуковскому о том, «что Лермонтов сидит под арестом за свою дурацкую болтовню и неосторожность. Надо надеяться, что в день Пасхи или именин <императрицы Александры Федоровны — 23 апреля> судьба его решится благоприятно... Софья Николаевна за него горой и до слез, разумеется».

12 апреля. Вышли «Отечественные записки» (т. 9, № 4), где в отд. III на с. 307—310 напечатано стихотворение «Журналист, Читатель и Писатель», подписанное «М. Лермонтов».

13 апреля. Надпись рукой Николая I на докладе генерал-аудиториата по делу Лермонтова:

«Поручика Лермантова перевесть в Тенгинский пехотный полк тем же чином; отставного поручика Столыпина и г. Браницкого освободить от подлежащей ответственности, объявив первому, что в его звании и летах полезно служить, а не быть праздным. В прочем быть по сему. Николай. С.-Петербург 13 апреля 1840». На обертке, в которой Николаю был представлен доклад, рукою царя приписано: «Исполнить сегодня же».

13 апреля. Опубликован высочайший приказ: «Его императорское величество в присутствии своем в Санктпетербурге апреля 13 дня 1840 года соизволил отдать следующий приказ... по кавалерии переводятся: ...лейб-гвардии Гусарского полка поручик Лермантов в Тенгинский пехотный полк, тем же чином».

13 апреля. Отпуски с отношений военного министра к командиру Отдельного гвардейского корпуса вел. кн. Михаилу Павловичу за № 1505; к с.-петербургскому военному генерал-губернатору за № 1506 и в Аудиториатский департамент и Инспекторский департамент за № 1507 о высочайшей конфирмации по делу Лермонтова и высочайшем повелении об А. А. Столыпине.

13 апреля. Расписка Лермонтова в том, что он «ознакомился с высочайшей конфирмацией» по своему делу о дуэли с де Барантом.

Конец марта — середина апреля. Записка Лермонтова из Ордонанс-гауза в Петербурге к С. А. Соболевскому.

«Любезный signor Соболевский, пришли мне, пожалуйста, с сим кучером Sous les Tilleuls, да заходи потом сам, если успеешь; я в ордонанс-гаузе, наверху в особенной квартире; надо только спросить плац-майора. Твой Лермонтов».

Первая половина апреля. Вышло в свет первое издание романа «Герой нашего времени».

Первая половина апреля. А. А. Краевский привез В. Г. Белинского к Лермонтову в Ордонанс-гауз, куда он был переведен с гауптвахты на Литейном проспекте за то, что 22 марта вызвал к себе Баранта для личных объяснений. Продолжительная беседа Белинского с Лермонтовым о романе «Герой нашего времени», о Пушкине, о Вальтере Скотте, о Фениморе Купере.

16 апреля. Письмо В. Г. Белинского к В. П. Боткину о посещении им Лермонтова «в заточении» и о выходе в свет «Героя нашего времени».

«Недавно я был у него в заточении и в первый раз поразговорился с ним от души. Глубокий и могучий дух. Как верно он смотрит на искусство, какой глубокий и чисто непосредственный вкус изящного! О это будет русский поэт с Ивана Великого! Чудная натура». (Белинский, АН СССР, т. XI, с. 508—509; ср.: И. И. Панаев. Литературные воспоминания. Гослитиздат, [Л.], 1950, с. 136—137.)

«Когда <Лермонтов> сидел в Ордонанс-гаузе после дуэли с Барантом, Белинский навестил его; он провел с ним часа четыре глаз на глаз и от него прямо пришел ко мне.

Я взглянул на Белинского и тотчас увидел, что он в необыкновенно приятном настроении духа. Белинский, как я замечал уже, не мог скрывать своих ощущений и впечатлений и никогда не драпировался. В этом отношении он был совершенный контраст Лермонтову.

— Знаете ли, откуда я? — спросил Белинский.

— Откуда?

— Я был в Ордонанс-гаузе у Лермонтова и попал очень удачно. У него никого не было. Ну, батюшка, в первый раз я видел этого человека настоящим человеком! .. Вы знаете мою светскость и ловкость: я взошел к нему и сконфузился, по обыкновению. Думаю себе: ну зачем меня принесла к нему нелегкая? Мы едва знакомы, общих интересов у нас никаких, я буду его женировать, он меня... Что еще связывает нас немного — так это любовь к искусству, но он не поддается на серьезные разговоры... Я, признаюсь, досадовал на себя и решился пробыть у него не больше четверти часа. Первые минуты мне было неловко, но потом у нас завязался как-то разговор об английской литературе и Вальтер-Скотте... „Я не люблю Вальтер-Скотта, — сказал мне Лермонтов, — в нем мало поэзии. Он сух“, — и начал развивать эту мысль, постепенно одушевляясь. Я смотрел на него — и не верил ни глазам, ни ушам своим. Лицо его приняло натуральное выражение, он был в эту минуту самим собою. В словах его было столько истины, глубины и простоты! Я в первый раз видел настоящего Лермонтова, каким я всегда желал его видеть. Он перешел от Вальтера-Скотта к Куперу и говорил о Купере с жаром, доказывал, что в нем несравненно более поэзии, чем в Вальтер-Скотте, и доказывал это с тонкостию, с умом и — что удивило меня — даже с увлечением. Боже мой! Сколько эстетического чутья в этом человеке! Какая нежная и тонкая поэтическая душа в нем! .. Недаром же меня так тянуло к нему. Мне наконец удалось-таки его видеть в настоящем свете. А ведь чудак! Он, я думаю, раскаивается, что допустил себя хотя на минуту быть самим собою, — я уверен в этом». (И. И. Панаев. Литературные воспоминания. Гослитиздат, [Л.], 1950, с. 136—137).

16 апреля. Запрос Штаба Отдельного гвардейского корпуса в канцелярию петербургского Ордонанс-гауза о том, где содержится под арестом Лермонтов. Ответ: «Лермонтов содержится под арестом в Ордонанс-гаузе».

17 апреля. Отдан приказ по Отдельному гвардейскому корпусу за № 57 за подписью генерал-фельдцейхмейстера вел. кн. Михаила Павловича о переводе Лермонтова в Тенгинский пехотный полк тем же чином.

19 апреля. Военный министр гр. А. И. Чернышев отношением за № 1540 сообщил командиру Отдельного гвардейского корпуса вел. кн. Михаилу Павловичу, что в ответ на его доклад Николай I «изволил сказать, что переводом Лермантова в Тенгинский полк желает ограничить наказание».

Между 20 и 27 апреля. Письмо Лермонтова к вел. кн. Михаилу Павловичу с просьбой защитить его от требований Бенкендорфа написать письмо Баранту с признанием ложных показаний на суде. «Граф Бенкендорф предлагал мне написать письмо к Баранту, в котором бы я просил извиненья в том, что несправедливо показал на суде, что выстрелил в воздух. Я не мог на то согласиться, ибо это было против моей совести..., я решил обратиться к вашему императорскому высочеству... и просить Вас защитить и оправдать меня во мнении его императорского величества, ибо в противном случае я теряю невинно и невозвратно имя благородного человека».

Михаил Павлович согласился защитить Лермонтова и направил его письмо на высочайшее рассмотрение (ср. дату 29 апреля 1840 г.).

27 апреля. В «Литературной газете» от 27 апреля 1840 г. (стлб. 805) извещение о выходе «Героя нашего времени».

29 апреля. На письме Лермонтова к вел. кн. Михаилу Павловичу карандашная надпись генерал-лейтенанта Л. В. Дубельта: «Государь изволил читать» и далее «К делу, 29 апреля 1840».

Высочайшей резолюции на это письмо не последовало, но Бенкендорф отказался от своих требований, оскорбительных для Лермонтова.

Конец апреля — начало мая. Шутливая дарственная надпись Лермонтова на экземпляре первой части «Героя нашего времени», адресованная Ольге Степановне Одоевской. Под заглавием «Герой нашего времени» рукой Лермонтова чернилами: «упадает к стопам ее прелестного сиятельства, умоляя позволить ему не обедать».

Конец апреля — начало мая. Написано стихотворение «Благодарность».

Весна. Предположительно датируются посвящение М. П. Соломирской («Над адской бездною блуждая») и стихотворение «Пленный рыцарь» («Молча сижу под окошком темницы»).

Весна 1838 — весна 1840. Письмо Лермонтова к графу А. П. Шувалову. «Дорогой граф, сделайте мне удовольствие, ссудите мне вашего пса Монго, чтоб увековечить породу, которой он меня уже одолжил. Вы меня обяжете чрезвычайно. Преданный вам Лермонтов».

3, 4 или 5 мая. Отъезд Лермонтова из Петербурга. Прощальный вечер у Карамзиных. Стихотворение «Тучи».

5 мая. В «Северной пчеле» (№ 98) на с. 392 и в ряде следующих номеров — извещение о выходе в свет «Героя нашего времени».

8/20 мая. Е. А. Верещагина пишет дочери А. М. Хюгель:

«Об Мише Л<ермонтове> что тебе сказать? Сам виноват и так запутал дело. Никто его не жалеет, а бабушка жалка. Но он ее так уверил, что всё принимает она не так, на всех сердится, всех бранит, все виноваты, а много милости сделано для бабушки и по просьбам, и многие старались об нем для бабушки, а для него никто бы не старался. Решительно, его ум ни на что, кроме дерзости и грубости. Всё тебе расскажу при свидании, сама поймешь, где его ум, и доказал сам — прибегнул к людям, которых он верно считал дураками. Он иногда несносен дерзостью, и к тому же всякая его неприятная история завлечет других. Он после суда, который много облегчили государь император и великий князь, отправился в армейский полк на Кавказ. Он не отчаивается и рад на Кавказ, и он не жалок ничего, а бабушка отправляется в деревню и будет ожидать там его возвращения, ежели будет. Причину дуэли все расскажу при свидании. Такая путаница всего дела, и сам виноват, не так бы строго было. Барант-сын еще не возвращался — он в Париж уехал. А толков сколько было, и всё вышло от дам».

8 мая. Лермонтов приехал в Москву и был у А. И. Тургенева. Запись в дневнике А. И. Тургенева: «У меня был Лермонтов. Я у него, не застали».

9 мая. Лермонтов присутствовал на первом именинном обеде Н. В. Гоголя в саду Погодина на Девичьем Поле и читал наизусть отрывок из поэмы «Мцыри».

По свидетельству С. Т. Аксакова, «на этом обеде, кроме круга близких, приятелей и знакомых, были: А. И. Тургенев, князь П. А. Вяземский..., М. Ф. Орлов, М. А. Дмитриев, Загоскин, профессора Армфельд и Редкин и многие другие... После обеда все разбрелись по саду маленькими кружками. Лермонтов читал наизусть Гоголю и другим, кто тут случились, отрывок из новой своей поэмы „Мцыри“, и читал, говорят, прекрасно... Вечером приехали к имениннику пить чай, уже в доме, несколько дам: А. П. Елагина, К. А. Свербеева, К. М. Хомякова и Черткова».

Ср. запись в дневнике А. И. Тургенева: «К Свербеевой. С ней у крыльца. Там и <Н. Ф.> Павлов. Оттуда к Лермонтову, не застал, домой и к Гоголю на Девичье Поле у Погодина, там уже la jeune Russie <молодая Россия> съехалась: это напомнило мне и наш поддевиченский Арзамас при Павле I. Мы пошли в сад обедать. Стол накрыт в саду: Лермонт<ов>, к<н>. Вязем<ский>, Баратынский, Сверб<еевы>, Хомяков, Самарин, актер Щепкин, Орлов, Попов, хозяева и пр<очие>. Глинки; веселый обед. С Лермонт<овым> о Барантах, о кн. Долг<орукове> и о Бахерахтше <т. е. Терезе Бахерахт>. К<н>. Долг<оруков> здесь и скрывается от публики. Жженка и разговор о религии. В 9 час. разъехались. Приехал и Чадаев». (Дневники А. И. Тургенева. ИРЛИ, ф. 309, № 319, л. 48; см. также публикацию: ЛН, т. 45—46, 1948, с. 419—420; Ю. Ф. Самарин. Дневник за 1841 год. Сочинения, т. XII, М., 1911, с. 56; Н. Барсуков. Жизнь и труды М. П. Погодина, кн. 5. СПб., 1892, с. 360).

Первая половина мая. Проездом на Кавказ Лермонтов задержался в Москве. Здесь он часто встречался с Ю. Ф. Самариным. В семье Мартыновых Лермонтов познакомился с А. В. Мещерским; несколько вечеров провел у Н. Ф. Павлова и Свербеевых. Бывает в кружке московских славянофилов. Больше других Лермонтову понравился Хомяков. По словам Ю. Ф. Самарина, «Лермонтов сделал на всех самое приятное впечатление».

12 мая. Запись в дневнике А. И. Тургенева: «После обеда в Петровское к Мартыновым, они еще не уезжали из города <Москвы>. Несмотря на дождь, поехали в Покровское-Глебово, мимо Всехсвяцкого..., возвратились к Мартыновым — пить чай и сушиться. К<нязь> <Л. А.> Гагарин гарсевал на коне своем. Лермонтов любезничал и уехал».

14 мая. Цензоры П. Корсаков и А. Фрейганг разрешили «Отечественные записки» (т. X, № 5), где в отд. III на с. 1—3 напечатано стихотворение «Воздушный корабль. (Из Зейдлица)», подписанное «М. Лермонтов». В том же номере (отд. V, с. 27—54) без подписи напечатана статья Белинского о «Герое нашего времени».

19 мая. Запись в дневнике А. И. Тургенева: «...в Петровское, гулял с гр. Зубовой... Цыгане, Волковы, Мартыновы. Лермонтов».

20 мая. А. С. Хомяков пишет из Москвы Н. М. Языкову: «А вот еще жаль: Лермонтов отправлен на Кавказ за дуэль. Боюсь, не убили бы. Ведь пуля дура, а он с истинным талантом, и как поэт, и как прозатор».

22 мая. Запись в дневнике А. И. Тургенева: «...в театр, в ложи гр. Броглио и Мартыновых, с Лермонтовым; зазвали пить чай, и у них с Лермонт<овым> и с Озеров<ым> кончил невинный вечер; весело».

Май. Записка Лермонтова на французском языке к его дальней родственнице А. А. Вадковской.

«Очень признателен вам за адрес того дома, который вечно будет мне дорог, и умоляю милую кузину не забыть меня и оставить за мной мазурку. Ваш преданный Лермонтов».

25 мая. В «Литературной газете» (стлб. 978—980) без подписи напечатана сочувственная рецензия В. Г. Белинского на «Героя нашего времени».

25 мая. Письмо Е. А. Мартыновой, писанное из Москвы к сыну Николаю, в котором говорится о том, что Лермонтов еще в городе и почти каждый день посещает ее дочерей:

«Мы еще в городе... Лермонтов у нас чуть ли не каждый день. По правде сказать, я его не особенно люблю; у него слишком злой язык, и, хотя он выказывает полную дружбу к твоим сестрам, я уверена, что при первом случае он не пощадит их; эти дамы находят большое удовольствие в его обществе. Слава богу, он скоро уезжает, для меня его посещения неприятны».

Последние числа мая (после 25). Отъезд Лермонтова на Кавказ. Последний вечер в Москве у Н. Ф. и К. К. Павловых. Лермонтов «уехал грустный. Ночь была сырая. Мы простились на крыльце».

Первые числа июня. По пути на Кавказ Лермонтов заезжал в Новочеркасск к генералу М. Г. Хомутову; прожил у него три дня и каждый день бывал в театре.

10 июня. Лермонтов приехал в Ставрополь, в главную квартиру командующего войсками Кавказской линии и Черномории генерал-адъютанта П. X. Граббе.

12/24 июня. Отрицательный отзыв Николая I о романе «Герой нашего времени» в письме к императрице.

«Я прочел Героя до конца и нахожу вторую часть отвратительною, вполне достойную быть в моде. Это то же преувеличенное изображение презренных характеров, которые находим в нынешних иностранных романах. Такие романы портят нравы и портят характер. Потому что, хотя подобную вещь читаешь с досадой, все же она оставляет тягостное впечатление, ибо в конце концов привыкаешь думать, что свет состоит только из таких индивидуумов, у которых кажущиеся наилучшие поступки проистекают из отвратительных и ложных побуждений. Что должно явиться последствием? Презрение или ненависть к человечеству...

«Итак, я повторяю, что по моему убеждению это жалкая книга, показывающая большую испорченность автора».

15 июня. Вышли в свет «Отечественные записки» (т. X, № 6), где в отд. III на с. 280 напечатано стихотворение «Отчего?» и на с. 290 — стихотворение «Благодарность», подписанные «М. Лермонтов». В той же книжке начата публикация статьи В. Г. Белинского (без подписи) о «Герое нашего времени» (отд. V, с. 27—54). Окончание статьи В. Г. Белинского в «Отечественных записках» (т. XI, № 7, отд. V, с. 1—38).

17 июня. Письмо Лермонтова А. А. Лопухину о том, что он с неделю живет вместе с К. К. Ламбертом в Ставрополе и на следующий день едет в действующий отряд на левый фланг в Чечню «брать пророка Шамиля».

18 июня. Лермонтов «командирован на левый фланг Кавказской линии для участвования в экспедиции, в отряде под начальством генерал-лейтенанта Галафеева».

Июнь. В Цензурном комитете рассматривается подготовленный к изданию отдельной книжкой сборник стихотворений Лермонтова.

21 июня А. А. Краевский обратился с письмом к цензору А. В. Никитенко и просил «благословить... к напечатанию отдельной книжкою» сборник стихотворений Лермонтова. А. В. Никитенко не решался взять на себя ответственность по выпуску сборника стихотворений опального поэта и после ряда напоминаний Краевского перенес это дело на рассмотрение Цензурного комитета. В письме от 3 июля Краевский просит А. В. Никитенко поскорее прочесть отправленный к нему на разрешение к печати сборник стихотворений Лермонтова.

Конец июня — первые числа июля. Лермонтов в военном лагере под крепостью Грозной. Встречи с Л. С. Пушкиным, А. Н. Долгоруким, Д. П. Паленом, Р. И. Дороховым, М. П. Глебовым, Н. А. Жерве, А. А. Столыпиным, С. В. Трубецким, Д. П. Фредериксом. Новая встреча с декабристом В. Н. Лихаревым.

6—10 июля. «Отряд в составе двух бат<алионов> пехотного его светлости, одного баталиона Мингрельского и 3-х баталионов Куринского егерского полков, <двух рот сапер>, при 8-ми легких и 6-ти горных орудиях, двух полков Донских казаков № 37 и 39-го и сотни Моздокского линейного казачьего полка, с 10-ти дневным провиантом и с полкомплектом запасных артиллерийских снарядов, выступив из лагеря при крепости Грозной, переправился с рассветом по мосту через р<еку> Сунжу и взял направление через ущелье Хан-Калу на деревню Большой Чечень». Переход до реки Валерик. В отряде находился Лермонтов.

7 июля. Лермонтов вместе с отрядом после ночевки в Дуду-Юрте через Большую Атагу выступил в Чах-Гери. На пути постоянные перестрелки с чеченцами.

8 июля. Отряд, в котором находился Лермонтов, выступил с рассветом из деревни Чах-Гери к Гойтинскому лесу. Штыковая атака Ахшпатой Гойте. Ночлег в лагере у деревни Урус-Мартан.

9 июля. Дневка в лагере при Урус-Мартане. Уничтожение деревни Урус-Мартан. Перестрелка чеченцев с цепью, прикрывавшей фуражеров. Прапорщик Золотарев убит на месте. Ночью чеченцы дважды подкрадывались к лагерю, по их оттесняли ружейным огнем. См. источники к дате 6 — 10 июля.

10 июля. Переход из лагеря при деревне Урус-Мартане к деревне Гехи. Сожжение деревень Чурик-Рошни, Пешхой-Рошни, Хажи-Рошни и уничтожение принадлежащих им посевов.

11 июля. Отряд выступил из лагеря при деревне Гехи. Бой при реке Валерик.

«Тенгинского пехотного полка поручик Лермонтов, во время штурма неприятельских завалов на реке Валерик, имел поручение наблюдать за действиями передовой штурмовой колонны и уведомлять начальника отряда об ее успехах, что было сопряжено с величайшею для него опасностью от неприятеля, скрывавшегося в лесу за деревьями и кустами. Но офицер этот, несмотря ни на какие опасности, исполнял возложенное на него поручение с отменным мужеством и хладнокровием и с первыми рядами храбрейших ворвался в неприятельские завалы».

Лето, после 11 июля. Написано стихотворение «Валерик» («Я к вам пишу случайно; право...»).

Уже затихло всё; тела
Стащили в кучу; кровь текла
Струею дымной по каменьям,
Ее тяжелым испареньем
Был полон воздух. Генерал
Сидел в тени на барабане
И донесенья принимал.
Окрестный лес, как бы в тумане,
Синел в дыму пороховом.
А там вдали грядой нестройной,
Но вечно гордой и спокойной,
Тянулись горы — и Казбек
Сверкал главой остроконечной.
И с грустью тайной и сердечной
Я думал: жалкий человек.
Чего он хочет! .. небо ясно,
Под небом места много всем,
Но беспрестанно и напрасно
Один враждует он — зачем?..

12 июля. Похороны убитых в сраженье при Валерике. На акварельном рисунке Лермонтова его рукой подпись: «При Валерике 12 июля».

«Эти походы доставили русской литературе несколько блестящих страниц Лермонтова, но успеху общего дела не помогли, а были вредны коренным деятелям, офицерам постоянных войск, часто несшим на своих плечах бремя этой беспощадной войны и большей частью остававшимся в тени» (Воспоминания Г. И. Филипсона. РА, 1884, кн. 1, с. 370).

12 июля. Лермонтов принимает участие в перестрелке при сожжении деревни Ачхой.

13 июля. Лермонтов принимает участие в перестрелке при следовании отряда из лагеря на реке Натахи, через деревню Чильчихи, в Казах-Кичу, на левый берег реки Сунжи.

14 июля. Лермонтов принимает участие в перестрелке при следовании отряда из лагеря на реке Сунже в крепость Грозную.

14 июля. Цензоры П. Корсаков и С. Куторга разрешили «Отечественные записки» (т. XI, № 7), где в отд. III на с. 1 напечатаны стихотворения «Молитва» («Я, матерь божия») и «Из Гёте» («Горные вершины»), подписанные «М. Лермонтов». В той же июльской книжке журнала помещено окончание статьи В. Г. Белинского (без подписи) о «Герое нашего времени» (отд. V, с. 1—38).

15 июля. Возвращение отряда генерала А. В. Галафеева в крепость Грозную.

17 июля. Выступление части отряда генерала А. В. Галафеева в Северный Дагестан. Присутствие Лермонтова в этом отряде и участие в походе.

19 июля. Письмо Ю. Ф. Самарина к князю И. С. Гагарину о встречах с Лермонтовым в Москве весной 1840 г. и о проезде через Москву на юг всего «Кружка шестнадцати»:

«Вскоре после вашего отъезда через Москву потянулась вся плеяда 16-ти, направляющаяся на юг. Я часто видел Лермонтова за все время его пребывания в Москве. Это чрезвычайно артистическая натура, неуловимая и не поддающаяся никакому внешнему влиянию благодаря своей наблюдательности и значительной дозе индифферентизма. Вы еще не успели с ним заговорить, а он вас уже насквозь раскусил; он все замечает; его взор тяжел, и чувствовать на себе этот взор утомительно. Первые минуты присутствие этого человека было мне неприятно; я чувствовал, что он очень проницателен и читает в моем уме; но в то же время я понимал, что сила эта имела причиною одно лишь простое любопытство, безо всякого иного интереса... Этот человек никогда не слушает то, что вы ему говорите, — он вас самих слушает и наблюдает, и после того, что он вполне понял вас, вы продолжаете оставаться для него чем-то совершенно внешним, не имеющим никакого права что-либо изменять в его жизни. В моем положении мне очень жаль, что знакомство наше не продолжалось дольше. Я думаю, что между им и мною могли бы установиться отношения, которые помогли бы мне постичь многое».

Между 17 и 23 июля. По пути в Темир-Хан-Шуру Лермонтов в отряде генерала А. В. Галафеева у Миатлинской переправы. Здесь в палатке подполковника генерального штаба барона Л. В. Россильона Лермонтова нарисовал в профиль барон Д. П. Пален.

29 июля. Прибытие отряда генерала А. В. Галафеева в Темир-Хан-Шуру. Возможное участие Лермонтова в этом походе и возможное его пребывание в Темир-Хан-Шуре.

2 августа. Войска генерала А. В. Галафеева выступили из Темир-Хан-Шуры и через Миатлинскую переправу отправились к крепости Грозной.

13 августа. Цензурный комитет разрешил сборник «Стихотворения М. Лермонтова». Разрешение к набору подписал цензор А. В. Никитенко.

15 августа. В письме к А. В. Никитенко А. А. Краевский благодарит за разрешение к изданию сборника стихотворений Лермонтова и просит дополнительно разрешить к набору «три маленькие пьески Лермонтова, напечатанные в 6-й и 7-й книжках „Отечественных записок“» (речь идет о стихотворениях «Отчего?», «Благодарность» и «Из Гёте»).

12 сентября. Письмо Лермонтова из Пятигорска к А. А. Лопухину в Москву с описанием битвы при Валерике.

«У нас были каждый день дела, и одно довольно жаркое, которое продолжалось 6 часов сряду. Нас было всего 2000 пехоты, а их до 6 тысяч; и все время дрались штыками. У нас убыло 30 офицеров и до 300 рядовых, а их 600 тел осталось на месте, — кажется хорошо! — вообрази себе, что в овраге, где была потеха, час после дела еще пахло кровью».

Конец августа — начало сентября. Биографы Лермонтова долгое время сообщали о знакомстве поэта во второй половине августа — начале сентября 1840 г. на минеральных водах с женой известного французского геолога-путешественника Жанной Аделью Оммер де Гелль и о специальной поездке Лермонтова в Крым для встречи с нею в октябре того же года. Основанием была публикация П. П. Вяземского в РА (1887, т. III, кн. 9, с. 129—142; ср.: ИВ, 1893, т. XIV, кн. 12, с. 833—856). П. А. Висковатый, Д. И. Абрамович, E. Дюшен, П. Е. Щеголев и другие не сомневались в достоверности «писем Оммер де Гелль», хотя их даты и сообщаемые факты плохо согласовались с другими достоверными датами и сообщениями из жизни Лермонтова и не совпадали с подлинными записками Оммер де Гелль, где нет ни слова о встречах с Лермонтовым. (Hommaire de Hell. Voyage dans les steppes de la mer Caspienne et dans la Russie meridionale. Paris, 1860).

Издание — Оммер де Гелль. Письма и записки. Редакция, вступительная статья и примечания М. М. Чистяковой. Изд. «Academia», 1933 — вызвало сомнение в подлинности всех этих документов, высказанное сначала Н. О. Лернером в докладе на Пушкинской комиссии ИРЛИ в мае 1934 г., а затем П. С. Поповым в статье: Мистификация (Лермонтов и Оммер де Гелль). «Новый мир», 1935, кн. 3, с. 282—293. Исследователи пришли к выводу, что письма Оммер де Гелль — фрагменты романа П. П. Вяземского и никакого документального значения иметь не могут (ср.: ЛН, т. 45—46, 1948, с. 761—775). Впрочем, этот вопрос требует еще дополнительного изучения.

14 сентября. Цензоры А. Фрейганг и В. Ольдекоп1 разрешили «Отечественные записки» (т. XII, № 9), где в отд. III на с. 1—2 напечатано стихотворение «Ребенку» («О грезах юности томим воспоминаньем»), подписанное «М. Лермонтов».

17 сентября. Рапорт командующего Тенгинским пехотным полком за № 3168 начальнику Штаба войск Кавказской линии и Черномории с запросом о местонахождении Лермонтова.

26 сентября. Отряд генерал-лейтенанта А. В. Галафеева выступил из крепости Грозной через Ханкальское ущелье к реке Аргуну. Лермонтов был прикомандирован к кавалерии отряда.

29 сентября и 3 октября. Лермонтов в делах «обратил на себя особенное внимание» отрядного начальника «расторопностью, верностью взгляда и пылким мужеством».

10 октября. Когда выбыл раненым из строя Малороссийского казачьего № 1 полка юнкер Руфин Дорохов, Лермонтов принял от него начальство над охотниками, выбранными в числе сорока человек из всей кавалерии.

«Невозможно было сделать выбора удачнее: всюду поручик Лермонтов, везде первый подвергался выстрелам хищников и во главе отряда оказывал самоотвержение выше всякой похвалы».

«Я хорошо помню Лермонтова и, как сейчас, вижу его перед собой, то в красной канаусовой рубашке, то в офицерском сюртуке без эполет, с откинутым назад воротником и переброшенной через плечо черкесской шашкой, как обыкновенно рисуют его на портретах. Он был среднего роста, со смуглым или загорелым лицом и с большими карими глазами. Натуру его постичь было трудно. В кругу своих товарищей гвардейских офицеров, участвовавших вместе с ним в экспедиции, он был всегда весел, любил острить, но его остроты часто переходили в меткие и злые сарказмы и не доставлявшие особого удовольствия тем, на кого они были направлены... Он был отчаянно храбр, удивлял своею удалью даже старых кавказских джигитов, но это не было его призванием, и военный мундир он носил только потому, что тогда вся молодежь лучших фамилий служила в гвардии. Даже в этом походе он никогда не подчинялся никакому режиму, и его команда, как блуждающая комета, бродила всюду, появляясь там, где ей вздумается. В бою она искала самых опасных мест».

12 октября. Лермонтов на фуражировке за Шали, «пользуясь плоскостью местоположения, бросился с горстью людей на превосходного числом неприятеля и неоднократно отбивал его нападения на цепь наших стрелков и поражал неоднократно собственною рукою хищников».

15 октября. Лермонтов «с командою первый прешел шалинский лес, обращая на себя все усилия хищников, покушавшихся препятствовать нашему движению, и занял позицию в расстоянии ружейного выстрела от пушки. При переправе через Аргун он действовал отлично... и, пользуясь выстрелами наших орудий, внезапно кинулся на партию неприятеля, которая тотчас же ускакала в ближайший лес, оставив в руках наших два тела».

15 октября. «Дан в Санктпетербурге»... патент о пожаловании 6 декабря 1839 г. «Михаила Лермонтова в чин поручика гвардии».

15 октября. Вышли в свет «Отечественные записки» (т. XII, № 10), где в отд. III на с. 229 напечатано стихотворение «А. О. Смирновой» («Без вас хочу сказать вам много»), подписанное «М. Лермонтов».

25 октября. Вышел в свет сборник «Стихотворения Лермонтова. СПб., в типографии Ильи Глазунова и Ко, 1840». На цензурном экземпляре, хранящемся в Научной библиотеке им. М. Горького при Ленинградском государственном университете им. А. А. Жданова, рукой А. В. Никитенко сделана помета: «Выдать билет 25 окт. Цензор Никитенко. № 1608-й. Октября 8-го 1840 года».

В сборник (с. 1—468) вошли: Песня про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова; Бородино; Узник; Молитва («Я, матерь божия...»); Дума; Русалка; Ветка Палестины; Не верь себе («Не верь себе, мечтатель молодой...»); Еврейская мелодия (Из Байрона) («Душа моя мрачна...»); В альбом (Из Байрона) («Как одинокая гробница...»); Три пальмы (Восточное сказание); Молитва («В минуту жизни трудную...»); Дары Терека; Памяти А. И. О-го; 1-е Января («Как часто, пестрою толпою окружен...»); Казачья колыбельная песня; Журналист, Читатель и Писатель; Воздушный корабль (Из Зейдлица); «И скучно, и грустно...»; Ребенку («О грезах юности томим воспоминаньем...»); Отчего; Благодарность; Из Гёте («Горные вершины...»); Мцыри; «Когда волнуется желтеющая нива»; Сосед («Кто б ни был ты, печальный мой сосед...»); «Расстались мы; но твой портрет...»; Тучи.

Издание вышло в количестве 1000 экз. На обложке указана цена: 1 руб. серебром, но фактическая розничная цена была 2 руб. 80 коп.

Вторая половина октября. Лермонтов в крепости Грозной после двадцатидневной экспедиции в Чечне. Письмо Лермонтова к А. А. Лопухину в Москву о походе и о команде охотников, полученной «в наследство от Дорохова».

«Милый Алеша. Пишу тебе из крепости Грозной, в которую мы, т. е. отряд, возвратился после 20-дневной экспедиции в Чечне. Не знаю, что будет дальше, а пока судьба меня не очень обижает: я получил в наследство от Дорохова, которого ранили, отборную команду охотников, состоящую изо ста казаков — разный сброд, волонтеры, татары и проч., это нечто вроде партизанского отряда, и если мне случится с ним удачно действовать, то, авось, что-нибудь дадут; я ими только четыре дня в деле командовал и не знаю еще хорошенько, до какой степени они надежны; но так как, вероятно, мы будем еще воевать целую зиму, то я успею их раскусить. Вот тебе обо мне самое интересное».

27 октября. Отряд генерал-лейтенанта А. В. Галафеева выступил из крепости Грозной во вторую экспедицию по направлению к Алде. Лермонтов «первый открыл отступление хищников из аула Алды и при отбитии у них скота принимал деятельное участие, врываясь с командой в чащу леса и отличаясь в рукопашном бою с защищавшими уже более себя, нежели свою собственность, чеченцами».

28 октября. После ночевки под аулом Алды отряд двинулся по Гойте и Гойтинскому лесу и под вечер занял Урус-Мартан. При переходе через Гойтинский лес Лермонтов «первый открыл завалы, которыми укрепился неприятель, и, перейдя тинистую речку..., выбил из леса значительное скопище».

29 октября. Лермонтов, отряженный с командою к отряду генерал-лейтенанта А. В. Галафеева, действовал «всюду с отличною храбростью и знанием военного дела».

30 октября. «При речке Валерике поручик Лермонтов явил новый опыт хладнокровного мужества, отрезав дорогу от леса сильной партии неприятельской, из которой малая часть только обязана спасением быстроте лошадей, а остальная уничтожена».

30 октября. Рапорт командира Тенгинского пехотного полка в Штаб войск Кавказской линии и Черномории № 3796 о местопребывании Лермонтова.

30 октября. В «Северной пчеле» № 246 — статья Ф. Булгарина о «Герое нашего времени».

9 ноября. Лермонтов был в Ставрополе; это явствует из пометки, сделанной неизвестной рукой красными чернилами на лермонтовском наброске лошадей и скачущего всадника и мужской головы в альбоме П. Урусова: «9-го ноября 1840. Лермонтов в Ставрополе».

9—20 ноября. Во время второй экспедиции в Малой Чечне Лермонтов находился все время в отряде генерал-лейтенанта А. В. Галафеева.

10 ноября. Предписание генерал-лейтенанта А. В. Галафеева за № 3123 командиру Тенгинского пехотного полка об отправлении ему в 20-ю пехотную дивизию формулярного списка Лермонтова.

11 ноября. Отношение из Штаба войск Кавказской линии и Черномории командующему Тенгинским полком о том, что Лермонтов прибыл в Ставрополь 11 июня и 18 числа того же месяца командирован на левый фланг Кавказской линии.

30 ноября. Отношение Штаба войск Кавказской линии и Черномории командующему Тенгинским полком за № 23690 о том, что «поручик Лермонтов отправлен к отряду» генерал-лейтенанта Галафеева 18 июня по распоряжению командующего войсками.

3 декабря. П. А. Плетнев пишет Я. К. Гроту: «Софья Карамзина без ума от его <Лермонтова> таланта».

4 декабря. Рапорт командующего Тенгинским полком начальнику 20-й пехотной дивизии генерал-лейтенанту А. В. Галафееву за № 4207 из Анапы об отправлении формулярного списка Лермонтова.

9 декабря. Рапорт начальника 20-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта А. В. Галафеева с приложением наградного списка и просьбы перевести Лермонтова «в гвардию тем же чином с отданием старшинства».

11 декабря. Военный министр А. И. Чернышев отношением за № 10415 сообщил командиру Отдельного кавказского корпуса о том, что «государь император, по всеподданнейшей просьбе г-жи Арсеньевой, бабки поручика Тенгинского пехотного полка Лермонтова, высочайше повелеть соизволил: офицера сего, ежели он по службе усерден и в нравственности одобрителен, уволить к ней в отпуск в С.-Петербург сроком на два месяца».

14 декабря. В «Отечественных записках» (т. XIII, № 12, отд. III, с. 290) напечатано стихотворение «К портрету» («Как мальчик кудрявый резва...»), подписанное «М. Лермонтов».

16 и 17 декабря. «В Северной пчеле» № 284—285 в форме письма к Ф. В. Булгарину напечатан отзыв В. С. Межевича (подпись Л. Л.) о «Герое нашего времени» и о первом издании «Стихотворений М. Лермонтова».

17 декабря. Отношение дивизионного начальника к начальнику штаба флигель-адъютанту полковнику Траскину за № 3412 о представлении формулярного списка Лермонтова.

24 декабря. Рапорт командующего всей кавалерией действующего отряда на левом фланге Кавказской линии полковника князя Голицына, в котором он просил командующего войсками на Кавказской линии и в Черномории генерал-лейтенанта Граббе о награждении Лермонтова золотой саблей с надписью «За храбрость».

31 декабря. Приказом по полку Лермонтов зачислен налицо в Тенгинском пехотном полку.

31 декабря. Рапорт начальника Штаба Отдельного кавказского корпуса за № 4167 по поводу отпуска Лермонтова в Петербург.



Источник:
Мануйлов В. А. Летопись жизни и творчества М. Ю. Лермонтова / АН СССР. Институт русской литературы (Пушкинский дом); Ответственный редактор Б. П. Городецкий. — М.; Л.: Наука, 1964 год.