Лермонтов >>> Воспоминания >>> Тургенев И. С. Из "Литературных и житейских воспоминаний"
Тургенев И. С. Из "Литературных и житейских воспоминаний"

Лермонтова я тоже видел всего два раза: в доме одной знатной петербургской дамы, княгини Ш<аховск>ой, и несколько дней спустя на маскараде в Благородном собрании, под новый 1840 год. У княгини Шаховской я, весьма редкий и непривычный посетитель светских вечеров, лишь издали, из уголка, куда я забился, наблюдал за быстро вошедшим в славу поэтом. Он поместился на низком табурете перед диваном, на котором, одетая в черное платье, сидела одна из тогдашних столичных красавиц — белокурая графиня М<усина>-П<ушкина> —рано погибшее, действительно прелестное создание. На Лермонтове был мундир лейб-гвардии Гусарского полка; он не снял ни сабли, ни перчаток и, сгорбившись и насупившись, угрюмо посматривал на графиню. Она мало с ним разговаривала и чаще обращалась к сидевшему рядом с ним графу Ш<увалов>у, тоже гусару. В наружности Лермонтова было что-то зловещее и трагическое; какой-то сумрачной и недоброй силой, задумчивой презрительностью и страстью веяло от его смуглого лица, от его больших и неподвижно-темных глаз. Их тяжелый взор странно не согласовался с выражением почти детски нежных и выдававшихся губ. Вся его фигура, приземистая, кривоногая, с большой головой на сутулых широких плечах, возбуждала ощущение неприятное; но присущую мощь тотчас сознавал всякий. Известно, что он до некоторой степени изобразил самого себя в Печорине. Слова «Глаза его не смеялись, когда он смеялся» и т. д. — действительно, применялись к нему. Помнится, граф Шувалов и его собеседница внезапно засмеялись чему-то, и смеялись долго; Лермонтов также засмеялся, но в то же время с каким-то обидным удивлением оглядывал их обоих. Несмотря на это, мне все-таки казалось, что и графа Шувалова он любил, как товарища — и к графине питал чувство дружелюбное. Не было сомнения, что он, следуя тогдашней моде, напустил на себя известного рода байроновский жанр, с примесью других, еще худших капризов и чудачеств. И дорого же он поплатился за них! Внутренно Лермонтов, вероятно, скучал глубоко; он задыхался в тесной сфере, куда его втолкнула судьба. На бале дворянского собрания ему не давали покоя, беспрестанно приставали к нему, брали его за руки; одна маска сменялась другою, а он почти не сходил с места и молча слушал их писк, поочередно обращая на них свои сумрачные глаза. Мне тогда же почудилось, что я уловил на лице его прекрасное выражение поэтического творчества. Быть может, ему приходили в голову те стихи:

Когда касаются холодных рук моих
С небрежной смелостью красавиц городских
Давно бестрепетные руки... и т. д.



Коментарий:
Для Ивана Сергеевича Тургенева (1818—1883) творчество Лермонтова было предметом постоянного восхищения. Поэтическое влияние Лермонтова сказалось в поэмах Тургенева «Параша», «Разговор», а в поэмах «Поп», «Помещик», «Андрей» Белинский усматривал развитие традиций лермонтовских «иронических» поэм. В некоторых прозаических произведениях Тургенева появляется герой печоринского типа (иногда в намеренно сниженных тонах). Реминисценции из произведений Лермонтова выявляются во многих стихотворениях Тургенева.
19 июля 1845 г. во французском журнале «Illustration» появилась анонимная статья «De la litterature russe contemporaine» («О современной русской литературе»). В подзаголовке стояло: «Пушкин, Лермонтов, Гоголь». Эта статья обратила на себя внимание как во Франции, так и в России. Недавно было установлено, что она написана И. С. Тургеневым. Здесь он впервые высказал свой взгляд на поэзию Лермонтова, которого называет единственным соперником Пушкина. «Никто не писал еще в России стихов столь энергичных в своей простоте, в своей обнаженности, столь стремительных, столь чуждых суетным украшениям, — пишет Тургенев в этой статье. — Вся его поэзия — это выражение неукротимой, мрачной и бурной души. Его упрекали в том, что он вновь ввел в моду байроническую разочарованность; но при этом ошибались в истинной природе его таланта. Не мизантропия пресыщенного и разочарованного сердца вдохновляла его, а негодование против вынужденной бездеятельности, ненависть — а не скука, порожденная пустотой жизни».
Полонский вспоминал, что «Героя нашего времени» Тургенев называл «новым откровением».
Следует однако заметить, что, отдавая должное значению Лермонтова, Тургенев неизмеримо выше ценил Пушкина. «На почве преклонения перед Пушкиным — вспоминал Кони, — произошел у Тургенева незабвенный для всех слушателей горячий спор с Кавелиным, который ставил Лермонтова выше. Романтической натуре Кавелина ропщущий, негодующий и страдающий Лермонтов был ближе, чем величавый в своем созерцании Пушкин. Но Тургенев с таким взглядом примириться не мог, и объективность Пушкина пленяла его гораздо больше субъективности Лермонтова».
Встречи Тургенева с Лермонтовым относятся к самому концу 1839 г. Взгляд будущего писателя-психолога точно схватывает и мысленно фиксирует впечатление от облика поэта, так что через тридцать лет уже великий русский писатель в своих воспоминаниях даст непревзойденный по выразительности, проникновенности во внутренний мир и психологической достоверности портрет поэта.
Источник:
М. Ю. Лермонтов в воспоминаниях современников. — М.: Художественная литература, 1989. — Страницы 296-297.